Однако единогласное решение Государственного Совета считалось окончательным — таково было единственное ограничение власти самодержца. Утверждая его и отклоняя Особое мнение Мордвинова, император изволил отметить, что «внутреннего убеждения», будто тайны крови у евреев не существует, у него «нет и быть не может».

«Неоднократные примеры подобных умерщвлений с теми же признаками, но всегда непонятными по недостатку законами требуемых доказательств, и даже ныне производимое весьма странное дело в Житомире, доказывают, по моему мнению, что между евреями существуют вероятно изуверы или раскольники, которые христианскую кровь считают нужною для своих обрядов, — сие тем более возможным казаться может, что к несчастию и среди нас христиан существуют иногда такие секты, которые не менее ужасны и непонятны; н.п. сожигальщики и самоубийцы, которых неслыханный пример был уже при мне в Саратовской губернии. — Словом, не думая отнюдь, чтобы обычай сей мог быть общим евреям, не отвергаю однако, чтобы среди их не могли быть столь же ужасные изуверы, как и между нас христиан».

Исходя из этих соображений, царь предписал исследовать вопрос о еврейских ритуальных убийствах «до корня», что и было поручено Министерству внутренних дел, и именно Департаменту иностранных исповеданий, который возглавлял тайный советник Валерий Валерьевич Скрипицын.

Так и появилась на свет служебная записка о ритуальных убийствах. Для широкого распространения она не предназначалась и была отпечатана в считанном числе экземпляров.

Более тридцати лет книжица оставалась никому не известной и почти никем не прочитанной. Большинство экземпляров за это время затерялось, но один из уцелевших попал в руки некоего Ипполита Лютостанского, который небрежно переписал это сочинение, кое-что перепутав и наделав ошибок, а кое-что и добавив.