Тем бы все и кончилось, если бы не случилось так, что через два с половиной года после убийства мальчика император Александр I, направляясь на юг, в Таганрог, не остановился на ночлег в Велиже.

Воспользовавшись появлением в их глуши государя, Марья Терентьева подала ему жалобу, в которой, назвала себя матерью убитого ребенка. В петиции утверждалось, что местная полиция подкуплена евреями, потому расследование не было доведено до конца. Император приказал разобраться, расследование было возобновлено уже не местными властями, а следователем, присланным из Витебска от генерал-губернатора. Так как государь в Таганроге скончался (ноябре 1825), то велось оно уже при новом императоре, Николае I, когда и обрело гротескные формы.

Убедившись в том, что петиция Марьи Терентьевой государю содержит ложь (начиная с того, что убитый мальчик не был ее сыном), убедившись также, что она действовала по наущению, следователь, вместо того, чтобы выявить ее подстрекателей и потребовать их к ответу, заставил ее возводить все новые и новые ложные показания против евреев и… против самой себя как их соучастницы. Была сотворена легенда о ее якобы тайном обращении в иудейство, женитьбе на ней одного из евреев, и т. п.

«Они при первых допросах представляются не помнящими ни места, где совершено убийство и где скрыто тело убитого, ни лиц, оное совершивших. Сначала они обвиняли одного еврея Поселенного, а потом обратили сие на целое общество евреев и евреек, не объяснив и причины столь разительного изменения. В то же время, когда тело солдатского сына было найдено в поле [на лесной поляне], они утверждали, что бросили оное с камнем в воду. Самое единогласное их показание, покрывшее, так сказать, все их разноречия, и составленное, как удостоверяет следователь Страхов, посредством припамятования, продолжавшегося год и несколько месяцев, является в необыкновенном виде.