Но в Сенате вышла осечка. Необычное дело в нем разбирали почти столь же тщательно, как потом в Государственном Совете. Часть сенаторов согласилась с обвинительным заключением, но другие обнаружили в материалах дела грубые натяжки и несуразности. Более сорока человек предлагалось осудить по показаниям всего трех свидетелей, которые к тому же много лет путались, меняли свои версии происходившего, так что преступные действия, приписанные сначала одному еврею, позднее переадресовывались другому, затем принимались ими на себя, а затем картина преступления снова менялась. Некоторые сенаторы обратили внимание на то, что часть убийств, в которых обвинялись велижские евреи, вообще не подлежала судебному рассмотрению из-за истечения срока давности; в других случаях материалы дела не позволяли установить степень виновности каждого из обвиняемых, ибо неясно, кто убивал, кто собирал кровь, кто выносил тело, кто только присутствовал… 13 сенаторов в совместной петиции заявили, что показания трех «доказчиц» вообще не заслуживают доверия, так как они противоречат друг другу, самим себе и обстоятельствам дела.

Из-за разногласий в Сенате дело и перешло в Государственный Совет, где разбирательство было поручено адмиралу Мордвинову.

Дворянский род Мордвиновых восходил к некоему Ждану, который «взят был атаманом от мордвы в 1546 году и получил поместье в Копорье». Дед Николая Семеновича воевал со шведами при Петре Первом и был убит под Нарвой. Сын его Семен (отец Николая) стал моряком, дослужился до адмирала, написал труды по морскому делу и мореходной астрономии.